fuflopisatel (fuflopisatel) wrote,
fuflopisatel
fuflopisatel

Categories:

Записки опера.

Из жизни.

https://aftershock.news/?q=node/713127

Танцы на лезвии ножа

- Ты подумай денёк-другой. Дело, сам понимаешь, неординарное. Опасное, - сказал Юрке начальник его родного отдела.

Мой добрый друг и соратник Юрка тогда работал на Шаболовке - в ГУ МВД по ЦФО (бывший РУБОП). Звания, должности – все у него нормально было, на подъем шёл. На хорошем счёту. Тут ему и предложили поучаствовать в авантюре, подозрительно смахивающей на классическую русскую рулетку.

В рамках одной старой оперативной разработки появилась возможность одним ударом прихлопнуть серьёзный канал наркотранзита из Казахстана. Через это окошко в Россию текли тонны афганского чистейшего героина, а заодно и всякой местной травы в нагрузку – маковой соломки, марихуаны. Транзитная наркофимра работала вовсю. Внедриться, произвести закупку, задержать груз и фигурантов - дело-то хорошее, но Дьявол кроется в деталях. А если все эти самые детали рассмотреть внимательно, то операция с внедрением в это организованное преступное сообщество виделась смертельно опасной авантюрой. Действовать предстояло в отдалённых областях России и в зарубежном государстве, которым стал Казахстан. Нужно было стать для братвы своим. И не проколоться на мелочах. Это как дальняя заброска у разведки. Засыпешься - поставят на ножи или под пули без вариантов. Вот Юрке и предложили поучаствовать в этих танцах на канате над прудом с голодными крокодилами.

А перед его глазами была масса недавних примеров из его конторы. На границе с Белоруссией внедрённый опер из соседнего отдела не успел выпрыгнуть из машины, когда группа захвата ринулась на задержание после окончания сделки купли-продажи партии оружия. Бандиты, одетые в милицейскую форму, начали отстреливаться, в результате СОБР положил в глухую всех, включая самого оперативника. Ещё двое офицеров с Шаболовки под плотным контролем, в поле зрения спецназа, закупали у чеченцев фальшивые баксы. На чем-то прокололись. Пока спецназовцы добежали, ребят уже покромсали ножами – умело так, за считанные секунды. Горцы ножами пользоваться умеют – с детства в аулахз баранов разделывают. Спасибо российской реанимации – откачали бедолаг, а чеченцев откачать удалось не всех. И эти страсти в самом центре столицы. А что будет, если проколешься фактически на чужой территории, когда ты во власти отмороженных бандюганов?

Поскольку план был фантастически авантюрный и смертельно рисковый, Юрка, даже думать не стал:

- Согласен.

Ну, это его знать надо. У него непреодолимая тяга к серьёзным и лихим делам. Человек он горячий, эдакий кавалерист, стремящийся в самую гущу рубки. Как и у многих хороших оперов, у него сознание человека войны, для которого победа порой дороже, чем собственная жизнь.

Легенда, постановление и план внедрения, документы по оперативному эксперименту – все подписано. По графе девять Бюджета МВД – «девятке», бухгалтерия расщедрилось на оперативные расходы на вполне серьёзную сумму – партия зелья была солидная и дорогостоящая. Иначе оптовиков не притянешь.

А потом начались танцы с бубном.

Раньше само упоминание о таких оперативно-розыскных мероприятиях шло под грифом «совершенно секретно» в доступных очень немногим инструкциях. Но постепенно всё это открытым текстом прописалось в «Законе об ОРД», обросло прокурорским надзором и прочими радостями.

Недаром оперативное внедрение – любимая тема авторов детективов. Как ни крути, а это драматический пик противостояния преступника и оперативника. Когда работаешь в обычных условиях, задерживаешь злодеев, проводишь оперативные мероприятия, то всегда ощущаешь за собой всю силу системы, знаешь, что тебе придут на помощь, и что один не останешься. А главное ощущение при оперативном внедрении – одиночество. Ты в вакууме. И до своих не докричишься, не дозовёшься, если что. Фактически во власти противника. И выполнение задачи зависит только от тебя, от умения носить маску. Это уже даже не правоохранительная деятельность. Это – дуэль…

У Юрки предки были из испанцев, которые бежали в тридцатых годах от фашистов. От них ему досталась смуглость кожи и стройное телосложение. Вообще по виду он типичный испанский гранд, так что начальство решило - сойдёт за высокопоставленного азербайджанского мафиози. С иголочки и дорого одетый, с вальяжно-изысканными манерами, вписался он в образ на все сто процентов.

В качестве телохранителей ему определили двух бойцов из отдела спецопераций Шаболовки – считай, тамошний СОБР. Ну что скажешь – ребята внушали. Тот же Костя – вид у него как у лесного разбойника – нос переломан, кулаки пудовые, глаза жёсткие, холодные, в общем, типичный душегуб с топором за поясом на Владимирском тракте. Самое интересное, что внутренне он совершенно не соответствует этому образу. Сам человек весьма образованный, прекрасный поэт, лауреат премии МВД по литературе, личность тонко чествующая и глубоко мыслящая. А холод в глазах – это все чеченские войны за плечами, постоянные «нырки» на Кавказ на три месяца, на полгода, в горы, населенные пункты, и последующие отчёты – группой уничтожено столько-то лидеров незаконных вооружённых формирований, пресечены теракты, изъято оружие. Он человек войны, видевший все и знавший цену жизни и смерти. Ну и фанат спорта, единоборств всяких, человек внушительной боевой мощи. Сейчас он зам начальника Управления Росгвардии одного из регионов, руководитель её силовых структур. Так там он даже оркестр заставил рукопашкой заниматься и кроссы бегать.

Привыкший к войне, громким делам, уничтожению террористов, задержанию крупных мафиози, оказавшись на периферии, Костя было затосковал. Ведь на совещаниях у руководства ныне речь идёт о борьбе с какими-то кражам комбикорма, пресечении мелких хулиганств. Да, размах не тот. А потом, как сам сказал, задумался, скорректировал мировоззрение. Ведь для простого человека кража у него мотоцикла или коровы порой важнее, чем мафиозные разборки в Москве. А система должна работать именно на благо таких вот простых людей.

Но это так, отступление. Второго телохранителя Юрке дали тоже под стать – такого громилу-боевика, кстати, тоже знатока высоких искусств. Как-то прижились тогда интеллектуалы в СОБРе – это для тех, кто считает спецназ прибежищем дуболомов.

И началась у Юрки странная двойная жизнь. Стрелки с наркоторговцами на каких-то пустырях, блатхатах, Или в ресторанах, где после совместных пьянок оперативники незаметно прятали чеки – для отчёта по графе «оперативные расходы». Ведь бандитом быть – это дело дорогое. Ментовская зарплата тут не канает.

Осторожные разговоры с деловыми партнёрами, прощупывание друг друга, балансирование на грани.

Как-то, видя, что Юрка не может проверить качество наркотика, наркоторговец с подозрением произнёс:

- Похоже, ты в этом не шибко разбираешься.

А откуда Юрке было разбираться. Он все больше с беловортничковой преступностью общался, расхитителями, финансовыми махинаторами. Пожал он плечами:

- А мне зачем разбираться? Я банкир. У меня деньги. А за качество вы отвечаете. Головой.

Наркоторговцы опасливо покосились на телохранителей, которые с первых минут знакомства вгоняли их в состояние близкое к трансу. Даже отпетые бандиты ощущали в них холодную угрозу. Это играло и на авторитет Юрки, поскольку было понятно, что подобные боевые единицы имеются далеко не в каждой, даже самой солидной, бригаде. Это товар штучный, редкий и очень дорогой.

Чего стоила эта командировка, сколько смекалки, самообладания потребовала. С первого и до последнего момента наркоторговцы ощущали какой-то подвох, проверяли легенду на прочность. А потом решились – сделка состоится. Только не в России, а в городе Актюбинске Казахстана, что на границе с Оренбургской областью.

Обмен наркотиков на денежные знаки с портретами американских президентов прошёл в штатном режиме. Равно как и задержание наркоторговцев силами российских и казахских оперативников.

Перед задержанием спецназу долго показывали фотки внедрённых сотрудников, чтобы их не подстрелили или не покалечили ненароком. К сожалению, при задержаниях такое случается не так уж редко. Но спецы отработали на пятёрку – кого надо – помяли, кого не надо – не задели. Изъяли, по-моему, килограмм пятнадцать героина, под сотню кило марихуаны и ещё какую-то другую шайтан-траву. Взяли за хобот пятерых фигурантов. В общем, реализация прошла. Точнее, половина её. Часть груза и оставшиеся наркоторговцы на стрелку не прибыли.

И была идея выманить их. Тем более контакт с ними не прерывался.

То ли бандиты почувствовали что-то, то ли информация протекла, но стали названивать и требовать встречи на их территории, на каком-то отдалённом пустыре, просматривающимся на километры. Что-то там было нечисто. И встал вопрос – ехать или не ехать. Подставлять или не подставлять голову

- Можно, конечно, в этот серпентарий отправиться, - сказал Костя. – Ну, смотри, от десятка человек мы отобьёмся без проблем. Но у них будут стволы, а у нас их нет – мы на чужой территории. Так что стрёмно. Но решать тебе.

Опять переговоры. И Юрка понял – они знают. Фактически, в ловушку заманивают.

В общем, не стали тянуть льва за усы. Плюнули на них. Потом казахские оперативники ещё долго концы подчищали.

- Сейчас, конечно, такое бы не прошло, - говорит Юрка. – Оперов сумасшедших не осталось, кто готов так ринуться навстречу неизвестности. И руководителей таких уже нет, кто отважится это санкционировать. А тогда у нас ещё был кураж, который с девяностых тянулся – ощущение непримиримой войны с криминалом. Азарт. И самое уникальное, что за всю операцию не утекла информация. Ни из наших стен, ни с территориальных органов, ни от казахов, с которыми мы общались. Кстати, сотрудники казахского управления по оргпреступностии, с которыми мы вместе реализовывались, вообще были в состоянии офонарения. Говорили нам: «Ну, ребята, вы артисты. Мы так работать не умеем».

В общем, роль Юрка отыграл отлично. Получил за это медаль «За отвагу» - самая вожделенная солдатская награда. Обмывали мы её в московском кабаке. Упились до потери ориентации. Помню, какие-то девчонки к нам докопались – а чего это мы так остервенело и с размахом обмываем. Юрка ответил:

- Медаль «За отвагу».

- А за что такие дают?

Тут Юрка и брякнул от щедрот:

- Я капитан подводной лодки. Мы на грунте лежали. Вот, смог её поднять. Оценила Родина мои заслуги.

У девчонок вид был совершенно ошарашенный. Подводные лодки, грунт… Но не объяснять же про Казахский наркотранзит.

Ну да, Юрка, конечно, отыграл отлично. Вообще, у него талант к перевоплощению. Даже на отпетых уголовников действовал как-то гипнотически, усыплял бдительность.

Мы с ним в Питере были. Там появился вариант – братва предлагала на реализацию картину Айвазовского. Откуда Айвазовский у братвы? Ясно дело, тыренный. Ну, мы и решили сыграть покупателей. В центре города стрелка. Ждём гонцов.

Останавливаются две машины – раздолбанная «шестёрка», из которой неторопливо вылезет классическая, как в кино про бандитский Петербург, воровская братва – в татуировках с ног до головы, глаза хитро-настороженно-наглые, напористая такая блатная манера общения. Вторая машина – чёрный «Гелентваген», оттуда чинно выгружается северокавказское незаконное вооружённое формирование в количестве пяти боевых единиц – типичные боевики по виду, только без бород и Калашниковых. Как я понимаю – охрана. В общем, такие вот искусствоведы-галеристы. И начинаются терки за общий бизнес.

Комедия такая криминальная в стиле «Кавказской пленницы». Юрка, типа, денежный мешок, важный весь, не говорит, а роняет слова, чем вызывает у уголовников уважение – они запах денег и хорошей жизни почуяли. Заискивают. Ну и я, весь такой потёртый и далеко не вальяжный, типа человека искусства – эксперт по живописи. Нам суют под нос фотки этой картины Айвазовского, я что-то начинаю трындеть про необходимость технологического исследования краски и полотна, об искусствоведческих экспертизах, без которых ни один приличный покупатель на картину не клюнет. Слушают меня уголовнички с уважением, видно, что премудростей набираются – сфера для них новая и, как видится, перспективная. Потом я начинаю долдонить о конъюнктуре антикварного рынка – уж на ней я собаку съел, узнал, на каких художников кидалово идёт и кого больше воруют и вывозят за пределы страны. Тут урки слушают уже с неприкрытым интересом.

- Репин, да? – чуть ли не потирает густо татуированные руки пахан. - Поленов? Что, нужны?

- Ну, можно обсудить, - киваю я.

- Вы только скажите, кто нужен. Мы достанем, - уверенно заявляет пахан. – Были бы только деньги.

- Да деньги не проблема, - объявляет Юрка. - Был бы товар.

- Товар будет. Списочек только дайте.

Откуда у «синяков» появится Поленов и Репин – и гадать нечего. Это у них татуировками на руках выведено.

Пока мы разглагольствуем за антикварный рынок, другой урка нервно меряет территорию кругами, опасливо озираясь. Потом не выдерживает:

- Мы тут светимся у всех на виду. Как светофоры. А что, если…

Пахан ему отвечает:

- Да не суетись. Мы же теперь типа бизнесмены…

В общем, разошлись мы, довольные друг другом. Посмотрели вокруг - вроде хвоста за нами не наблюдается.

А тема затихла. Того Айвазовского, что нам впаривали, в розыске не было. Понятно, что приобретён преступным путём. Насколько я понял, эту картину братва или за долги отмела, или на счётчик кого поставила. Но это такие рэкетирские дела, из них девяносто девять процентов обходятся без заявлений в органы. Так что пустышка вышла.

Но зато развлеклись знатно. Есть такое волшебство ситуации – когда ты проваливаешься в какой-то чужой мир и становишься его частью. Это и про оперативное внедрение…

- Я потом конвоировал из Оренбурга одного из фигурантов по транзиту этому, - говорит Юрка. – Представляешь. Азарт прошёл. Адреналин не бурлит в крови. Все уже закончилось. Разговорились с ним. И чего-то так мне его жалко стало. Чуть ли не вместе плакались над его тяжёлой судьбой. Входишь при внедрениях в какие-то отношения с фигурантами. И начинаешь их воспринимать как людей, а не как объекты оперативной разработки…



Оружейники

- Никого не жалко, - говорил Лёха – полковник из нашего отдела. – Понимаешь, они бандиты и мразь. У них вся жизнь в том, чтобы людям жизнь портить и закон попирать. Никого из них никогда не жалел. Пускай они хоть все в корчах сдохнут – даже не вздохну.

Такая вот у Лёхи принципиальная позиция по отношению к клиентам. И я тоже не могу её не уважать.

Вообще, даже по фильмам известно, что внедренец, глубоко погружаясь в преступную среду, вступает в эмоциональные отношения с контингентом, с некоторыми устанавливается взаимопонимание, приятельские отношения, ощущение общего дела. Прорастают душевные связи, которые порой тяжело рвать до боли. Некоторые глубоко внедрённые через некоторое время уже начинают говорить – наши ребята сделали то и это. То есть наши и не наши начинают путаться в сознании. И тут нужно просто абстрагироваться, смотреть это, не как на личностные события, а как на фильм со стороны зрителя. Ну а Лешка просто без затей однажды порешил для себя, что все они сволочи и отбросы, так что волноваться не стоит. И, в принципе, был прав.

Вообще Лешка Капанадзе (фамилия изменена) был уникальным внедренцем. Скупал грузовиками ворованное из войсковых частей оружие. Участвовал совместно с чекистами в головоломных комбинациях. Оно и неудивительно. Лучше кандидата на роль бандитского закупщика оружия вообще не найдёшь.

К нам он перевёлся после прогремевшего на весь мир дела оборотней из МУРа – когда нескольких сотрудников обвинили в каких-то диких грехах, на основе чего началась первая по-настоящему масштабная информационная атака на органы МВД. Он как раз с ними в одном отделе работал начальником отделения. А «оборотни» были из соседнего отделения. Когда там разборки и аресты начались, он решил от греха подальше в ГУУР свалить.

Личность, конечно, колоритная. Из московской интеллигентной грузинской семьи. Получил хорошее воспитание и образование. На это наложилось занятие всякими грубыми видами спорта. В результате стал каким-то чемпионом по дзю-до, заслуженным мастером спорта. Бычара такой - плотный, весь из свитых мышц. И ещё не менее заслуженный мастер пудрить мозги. У человека реально язык без костей, притом с трудом догоняешь, где он просто гонит, а где у него истинная правда.

Разговаривал он преимущественно на нецензурном языке. Именно не ругался, а разговаривал. Сам интеллигентный, начитанный, конечно, классический русский язык знал хорошо. Но предпочитал с коллегами, женой, ребёнком, женщинами и мужчинами общаться на великом могучем матерном. При этом получалось как-то органично и не пошло.

Конечно, манипулятор и артист был отменный. И ещё через край лилась какая-то безалаберная кипучая энергия – то ли разрушения, то ли созидания. Всех нужно было наэлектризовать, вывести из равновесия. Так и живём – шутки, юмор, веселье.

Любимое его выражение:

- А чего, всех в асфальт закатаем. У нас не забалуешь.

Не знаю, как насчет закатать, но такие обещания он щедро раздавал встречным и поперечным. Мы воспринимали это как такую замысловатую фигуру речи. Но он такое же брякал и очень крупным чиновникам из сопредельных гражданских ведомств, с которыми нам приходилось сотрудничать. И они его почему-то воспринимали на полном серьёзе. И реально боялись - а вдруг правда закатает. Поэтому вопросы с ними решать у него удавалось как-то быстро и чётко.

По виду он был типичным мафиози. Притом не исконно-посконным русским братаном с бритым затылком, а ближе к Дону Корлеоне – хорошо и дорого одетый, величественный. Мастерски владел всеми способами манипуляции людьми – наездами и угрозами с последующим переводом ситуации якобы в шутку, натягиванием и приотпусканием петли на горле, запугиванием, запутыванием, нарезанием понтов. И вся эта эквилибристика словесная приводила к главному – ни разу в нём братва не почувствовала ментовскую душу, скрытую глубоко, но трепетную и просто алчущую социальной справедливости – то есть, чтоб всем тварям по хребту досталось и никто обиженным не ушёл.

При задержаниях порой приходится получать по рёбрам от своих. В запале схватки опера часто не разбираются, что перед ними не мафиози, а внедрённый мент. Старший оперуполномоченный из двенадцатого отдела МУРа, не знавший Лёху лично, все пытался съездить ему по почкам при захвате.

- Э, ты тростиночки то не тяни, их обломать можно, - объявил Лешка.

Опер догнал, в чем суть, и ручки убрал от самого ценного – то есть от Леши.

Потом у нас в Главке они не раз встречались. И какое-то напряжение все ещё оставалось. Опер Лешку барыгой все называл, а Лешка его - доходягой. В общем, милые рабочие тёрки.

А вообще Лёхе было чем гордиться. На юбилее его был. Народу тьма собралось. В том числе и те, кому он помог. Кого-то от бандитов отбил. А бизнесмен один там был – так ему сына вернул, которого бандюки в заложники взяли и уже кончать хотели. Так что Лешка ребёнка спас. За такое если и есть у человека грехи, то все списываются.

У нас с Петровской он провернул какую-то операцию. Они нашли самый большой опал в России – на несколько миллионов баксов тянет. Такая солидная каменюка.

При этом, конечно, Леха и себя не забывал. Хитрован, нахал, обладавший всеобъемлющими связями, он обоими руками грёб благодарности, наградное оружие, ордена.

Не лишён был здорового тщеславия и оптимизма. Мечтал стать в ГУУРе начальникам или хотя бы замначальника отдела. Уже вроде и договорился. А потом грянула осетинская война. И тут как-то фамилия его заиграла против него, хотя он и в Грузии практически не бывал за свою жизнь.

- Ну что с назначением? – спрашивал его.

- Да какое назначение, на фиг! – возмущался Лешка. – Видишь, что творится. Глядишь, так меня вообще из России депортируют!

В общем, обиделся на весь свет и ушёл на пенсию. Сейчас руководит каким-то детективным агентством, ни в чем себе не отказывает. Жалко, ценный кадр был для конторы. И честно своё отслужил – многочисленная толпа посаженных профессиональных уголовников и гора изъятого оружия тому свидетельство.



По чём Страдивари?

В школах КГБ раньше преподавали сценическое искусство. Возможно, и сейчас преподают. То есть будущих оперативников учили менять личины и с головой проваливаться в чуждую среду, быть там своим и воспринимать её своей, как завещали отцы-основатели русской актёрской школы. Для внедренца это необходимо. Но то, чему чекистов учат, менту приходится на своей шкуре осваивать. Так в борьбе, насаживая шишки, и рождаются наши, ментовские, от сохи , истинные артисты драмы и разговорного жанра.

Такие типажи получаются, хоть сейчас в театр. Начальник антикварного отдела в Питере был – на Розенбаума похожий, фамилия Иванов. Он под видом то эксперта, то закупщика постоянно с антикварной братвой сталкивался лицом к лицу. Участвовал в хитрых комбинациях, после чего задержанные говорили:

- Да там ещё еврей был такой махровый.

Действительно, все его считали или богатым евреем, или крутым еврейским экспертом. Чего он только не «оценивал» - и скрипку Страдивари (вроде без криминала оказалась), и ворованные иконы и картины. Но это были времена благословенные, когда в Питере был ещё антикварный отдел. Теперь нет ни отдела, ни «народного театра» с такими исполнителями при нём. Оптимизация МВД, вашу мать!

В МУРе сотрудник работал - Марк Абрамович Ф. Он клялся, что прототипом главного героя знаменитого фильма «Ликвидация», рассказывающего о послевоенном уголовном розыске в Одессе, был тогдашний начальник этой конторы и его родной дедушка. Очень похоже, поскольку сам Марк тоже походил на киношного героя – такой же приколист, с языком, развевающимся как флаг по ветру, едким одесским юмором.

Однажды из Питера приходит ориентировка – в закрытой галерее на Ленинском проспекте лежит ворованная картина метр на два, не заметить сложно. Ну, собирается он в боевой поход, добирается до этой галереи. А галерея оказывается закрытая – то есть туда простых людей не пускают, а только своих, по записи и согласованию. А на входе бугаи-охранники стоят. Что, СОБР брать и к ним вламываться?

Тут Марк надувается, лёгкой походкой хозяина жизни направляется к дверям и снисходительно, как холопам, бросает:

- Ну что, открывайте двери.

- А вам назначено? - смущённый аристократично высокомерным видом клиента спрашивает заискивающе охранник.

- Ну, конечно же. Скажите, прибыл Марк Абрамович.

По понятной причине «Марк Абрамович» оказывается волшебным словом. Двери распахиваются. Богатого клиента встречает руководитель галереи. Узнает, что тому нужны дорогие вещи на подарки. Проводит в свой кабинет. И там, прямо над столом, висит краденая картина.

Марк вытаскивает ксиву со словами:

- Марк Абрамович Ф., московский уголовный розыск. Картинка-то у вас ворованная.

Немая сцена. И обида в глазах галериста – ведь как бывает, что свои оказываются чужими. А ведь правда Абрамович, а не Иванович! Не сработал старый добрый анекдот.

- Ал-ё-ё, это база?

- База.

- А с кем говорю?

- С Ивановым.

- А, это военная база…

В общем, Абрамовичи, как с негодованием и искренней обидой узнал галерист на своём опыте, пребывают и на военных, а не только на торговых, базах.

А вообще – вся наша жизнь – это игра. Это театр, где мы или вынуждены играть какие-то роли, или следовать написанными для нас ролям, или быть простыми статистами и рабочими сцены. Переживая и отыгрывая роли, мы оттачиваем грани нашей бессмертной души высокими поступками или затемняем её светлый кристалл грязными делами.

И одна из самых эмоционально накалённых, наполненных страстями сцен – это в таком театре под названием «Полицейские-воры». Вот только актёрская игра в нем порой незаметно перерастает в игру азартную и после этого идёт уже по самым высоким ставкам, порой на жизнь – свою или чужую…



Свирепые времена

Сашка пришёл к нам с ГУБОПа в конце девяностых. Огромный, мордатый, весёлый балагур. Прошёл первую чеченскую войну от начала до конца. Да ещё при СССР поучаствовал в горячих точках, притом не только на территории Союза.

Парень обаятельный, контактный. А вот почувствовал я в нем какую-то скрытую боль. Разговорились, вот и выдал он:

- У меня племянницу недавно убили.

- Да ты чего? – ошалел я, ощущая, как мороз пополз по коже. – Кто же такие?

- Шантрапа местная. В подмосковном посёлке.

Вот и рассказал мне такое, от чего у меня в душе заскребло и что-то тяжело провернулось, как ржавый коленвал, да ещё с болью.

«Представляешь, девчонке шестнадцать лет. И пропала с концами. Родители извелись. Милиция только руками разводит. Я про это прослышал. Руки в ноги. Собрал своих ребят-собровцев. И мы в этот посёлок – на уши его ставить.

Стали подворовый обход делать. Куда-то же она делась. Где-то была, ходила по этим улицам, с кем-то общалась. Может, жива? Хотя предчувствия у меня самые тяжёлые. Но кто-то её последний должен был видеть.

Ну и выясняется, что она с местной шантрапой куда-то там прогуливалась. У них всякие там важные подростковые дела, кто-то в авторитете, кто-то изгой. Какие-то интересы, нам, взрослым дядям, непонятные, но для них важнее всего в мире.

Но конкретно с кем в тот вечер гуляла – так и не можем установить. И вот выясняем, что её с местной девчонкой видели, совсем из каких-то маргинальных слоев, стерва такая, на учёте в милиции.

Мы ее выдернули, в отдел приволокли. И видно, что эта гадина все знает. С одной стороны боится, с другой – наглеет. Мол, ничего мне не сделаете.

Ну, тут собровец, двухметровый гигант такой, давно растерявший рыцарские заблуждения о неприкосновенности женщин, вообще ни слова не говоря ей по башке засветил, так что она по стенке размазалась. И спрашивает:

- Повторить?

Тут из неё и хлынуло. Всех гадюка подколодная сдала.

Какие-то там подростковые разборки. Вот и забили пацаны насмерть шестнадцатилетнюю девчонку. За что? За то, что умненькая и чистенькая? Может быть. Но скорее, просто выплеснули своё трусливое и мерзкое озлобление на весь мир. И как волчата, хотели попробовать, какая она на вкус, человечья кровь. И сами людьми перестали быть»…

Да, святые девяностые. Одни помнят время офигитетльных коммерческих перспектив, когда деньги возникали изнитоткуда, сыпались дождём. Вон, жена рыжего черта даже фильм снимает о том, как здорово нам тогда жилось. А для нормальных людей времена невиданного насилья и уничтожения всего светлого и человеческого.

Свирепое озверение ядом разлилась по всей территории СССР. Этот яд проник в расшатанные и развинченные безумными переменами души соотечественников. Злоба, агрессия и иррациональная жажда крови. Она клубилась и в бандитах, которые как взбесившиеся животные глушили направо и налево всех, кто попадётся под руку – врагов, друзей, подельников. Всякая шушера, маргиналы, алкаши тянулись то к топору, то к ножу в бесчисленных своих пьяных спорах о том, кто кого уважает, это стало обыденностью. Где раньше хватало слов и матюгов, теперь в дело шли кистени и топоры. Тупо, бессмысленно и жадно глотали чужую кровь малолетки, снедаемые иррациональной жаждой разрушения. С катушек сорвались маньяки и садисты всех рангов. И бесконечные войны за деньги - кого-то убивали за три рубля, кого-то за миллион баксов, но убивали без особого зазрения совести. Деньги то дороже чьей-то жизни. Чёрный морок овладел умами. Страшный морок дикого лихолетья нашей Родины. И спрятался он не так уж и далеко. Время от времени выпускает свои щупальца. И ждёт своего часа – а вот настанет ли он, зависит от каждого из нас.

- Ну и как? Осудили всех? – спросил я.

- Ну да, - кивает Сашка. – Задержали. Осудили. Там и малолетки, и взрослые. Вся группа села. Сами внятно объяснить не могли, зачем все это было. Вампиры, по-моему. Просто утолили жажду крови. Между делом. И ощущали себя вполне комфортно. Пока собровский ботинок на их мордах не распластался.

- Сидят?

- Ну да, - Сашка внимательно смотрит куда-то вдаль и говорит. – Только вот есть у меня такое чувство, что не досидеть им до освобождения. Знаешь, на зонах всякое случается.

Да знал я это. Случается всякое. И искренне желал тогда высшим или низшим силам, чтобы эти твари до дня освобождения не дожили. Наверное, так и произошло.

Вот ни одна либеральная сволочь не убедит меня в необходимости отмены смертной казни. Есть бешенные твари, которые просто не имеют права и людьми называться. Они объект даже не для закона, а для санэпидстанции. Они жить не должны. И не должны плодить себе подобных, и толкать в общество свои сатанинские паскудные тошнотные модели поведения. Нет бешенного животного – нет проблемы. Когда это, наконец, дойдёт до тех, кто организовывает жизнь в нашей стране? Ведь бешенство заразно. И до добра ни одну страну не довело…



Сорок лет насилия и убийств

На Дальнем Востоке был. В одном из городков в райотделе начальнику розыска звонок. В трубке интеллигентный такой женский голос, свойственный библиотекарям и экскурсоводам с большим стажем:

- Здравствуйте.

- Здравствуйте.

- А вы знаете, что в нашем Северном парке странные вещи творятся.

- И что же? – скучающе осведомился начальник розыска, приготовившись выслушать очередную невразумительную или шизофреничную байку.

- Представляете, я неделю назад шла вечером из библиотеки по парку, и меня изнасиловали.

- Чего? – начальник розыска чуть не подпрыгнул.

Фига себе откровение – это же висяк. А период ныне отчётный. И всю статистику так можно испоганить, что малым не покажется.

- Ну да.

- А чего сразу не пришли?

- Ну, я женщина в возрасте, мне это как-то даже все равно, а может и приятно. Но вот Анна Матвеевна, девушка молоденькая, на выданье. Представляете, вчера вечером шла, и её тоже изнасиловали.

- А где она?

- Стесняется к вам прийти.

Ну, потом как всегда закрутилось – заявления, ОРМ, допросы. Через некоторое время насильника нашли. У него эпизодов двадцать было. Хорошо, что без смертельных исходов и телесных повреждений.

Но этого быстро взяли. В Москве же совершенно фантастическая история.

Юрка, о котором писал выше, последние годы службы был замначальника отдела ВНИИ МВД РФ по нетрадиционным методам раскрытия преступлений. В том числе у них профессиональные психологи-колдуны вводили свидетелей в транс и гипноз, активировали память, так что люди вспоминали такое, о чем даже не предполагали. Метод действенный, но полностью зависит от оператора.

Приходит к нему в отдел следователь из Московского следкомитета. Просит помощи – восстановить под гипнозом внешность насильника.

- А потерпевших много? – спрашивает Юрка.

- Уж чего, чего, а их сватает, - усмехается следователь.

Вот есть люди, которые талантливы в своей профессии и всегда увидят то, что не видят другие. Этот следователь относился к их числу. Когда у него скопилось несколько нераскрытых дел по насильникам, он начал их анализировать. Потом поднимать аналогичные дела. При этом углубляясь все глубже и глубже в пласты времени. И вскоре перед ним предстала совершенно ошарашивающая картина. Сорок лет в Москве действовал насильник. Нападал на жертв, не используя оружия или угрожающих приблуд. Все отмечали его феноменально сильные, как клещи, руки, которыми он и хватал несчастных женщин. Сотни эпизодов. В основном насилие. Несколько убийств. Человек всю жизнь занимался этим!

Стали анализировать. Я ещё тогда собирался переходить в убойный отдел, говорил Юрке:

- Ну, вот вместе и поднимем дело.

Поработали психологи с потерпевшими, узнали поисковые признаки. Опера и следователь разослали ориентировки. Помню, мы с Юркой, пытались географически выявить его привязку по пересечению дорог. Это в принципе было возможно, поскольку пользовался он велосипедом. Велосипед фигурировал во многих эпизодах.

И однажды эта сволочь попалась. По ориентировкам его взял патруль. Задержали. Потянули за ниточку. Тут следак в него и вцепился мёртвой хваткой, так что не соскочишь.

Конечно, за сорок лет всё навесить ему не удалось – слишком давно было, и срока давности вышли, как и реальные возможности что-то доказать, и потерпевших не найти. А за последние лет десять-пятнадцать - вполне. Потому что появилась такая штука, как генетическая экспертиза – главный враг насильников.

В общем, москвичам повезло, что нашёлся такой следователь. Иногда везёт больше насильникам, что им попадаются бестолковые опера и следаки, и порой их вообще не ловят. Тут нарисовывается вечная проблема правоохранительных органов практически во всем мире – высчитывание серийных преступлений.

Вот чему у американцев поучиться можно, так то выявлению серий. У них еще в начале девяностых была создана федеральная очень дорогая информационно-аналитическая компьютерная система, которая позволяет в том числе отслеживать серийность. Преступления совершены одними орудиями, имеются сходства описаний преступников, машины похожие – все идёт в банк данных и анализируется. Поэтому серии они выявляют гораздо быстрее.

У нас, к сожалению, порой годами не знали, что в соседнем районе происходит, хотя по всем висякам в планах ОРМ написано черным по белому – проверить аналогичные преступления, совершенные в регионе.

Помню командировку в Центральном регионе. Обычно ездишь по районом, листаешь ОПД по висякам – убийствам и разбоям. Вижу такой висяк – изнасилование и убийство. При этом сразу обращаю внимание – извиняюсь за подробности, но насилие было анальное. Меня это заинтересовало, поскольку нам ещё на лекциях в институте говорили, что такой способ для насильников чрезвычайно редок.

- Запрашивали аналогичные дела? – спрашиваю.

- Запрашивали, - кивает опер. – Вроде ничего нет.

Работа проделана огромная, списки подозреваемых на десятки листов. И ничего.

Приезжаю в район в другом конце области. Там изнасилование – аналогичное полностью, правда, без трупа. Это же серия! И прошла эта серия мимо наших оперов.

В общем, понаписал указаний – там всего-то надо было сверить списки подозреваемых, если есть пересечения – значит вот и бандит.

Не знаю чем дело закончилось. Но проблема выявления серий остаётся. Правда, уже не так остро. И, главное, наметились пути её решения.

У нас в последнее время в органах бум новых информационных технологий. Возможности в этом отношении растут не по дням, а по часам. В базы данных МВД забито огромное количество информации – самой различной – внешность, способы совершения преступлений. Клички. И доступ к этому каждого оперативного сотрудника вполне себе уже реален. То, на что раньше тратились недели, сейчас обрабатывается за минуты, в он-лайн режиме. И действуют системы УОРИ – управления оперативно-розыскной информации. Так что прогресс явный наблюдается, и это радует. Уверен, что будущее в борьбе с криминалом за техникой.

Все упирается как всегда в одно. В результате всех этих реорганизаций теряем мы людей, которые десятки лет сидели на линии, знали её досконально и были способны задавать правильные вопросы и анализировать ответы. К сожалению, кадровая деградация оперативных служб идёт страшная – прежде всего из-за вечных реорганизаций, перестроек лукавых аттестаций.

Но переживём и это - рано или поздно…



И как всегда бесстыдная реклама. Призываю покупать книги моих воспоминаний по результатам статей на сайте. Илья Стальнов «Цирк с конями в казённом доме», «Адвокат, адвокат, он бандюге друг и брат». Не ради алчности призываю, а чтобы увидеть напечатанным третий том, может, и четвертый…
Tags: Записки опера., из познавательного
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments