March 5th, 2019

Нуар, Грандж, блюз, депрессия, Том

Из ЮВАО в САО или туда и обратно.

День сегодня был в меру насыщенным. И был бы вообще прекрасным, если бы совершенно не отвратительная погода за окном. Но что поделать? Ранняя весна как она есть, всё идёт своим чередом. Пожалуй самое мерзкое время года, которое в любом крупном городе, автоматически превращается в пытку для психики и организма. Но в нашем городе, даже в такую погоду можно получать удовольствие от прогулки.

Вообще Даниловский район мне дико нравится. Что "Автозаводская" что "Дубровка", в своё время его строили в качестве основного жилого массива для рабочих ЗИЛа. Место это историческое, без шуток. На равных с районом Сокол, наверное один из первых по настоящему крутых проектов типа "массовая жилая застройка" в СССР. Посему уровень гигантизма и размах урбанизма здесь просто зашкаливает.

Монумент героям народного ополчения в пейзаже настоящего мегаполиса.



Collapse )
Нуар, Грандж, блюз, депрессия, Том

Макрорецензии (опять.)

То что просмотрел недавно и сказать по итогам что-то хочется, но долго расписывать нудно, долго да и лень.

"Звоните ДиКаприо" - сериал Жоры Крыжовникова. Частый в последнее время случай. Когда актёры играют великолепно, диалоги между людьми прописаны реалистично (а Александр Петров и тот рыжий из Иванушек КВН вообще божат) и в целом всё снято хорошо и как надо. Но при этом сопереживать хоть кому то из героев не получается. Потому что они все, долбанные мрази. Формально фильм про ВИЧ и про то им заражаются, как тяжело с этим жить и бороться. Но по факту вся трагедия происходит в фильме потому, потому что все люди показанные в фильме (кроме героини которую играет жена Крыжовникова, кто бы сомневался, хотя играет неожиданно хорошо), уроды. Может быть Жора мир видит именно таким, может так оно всё и есть, а я просто шизофреник. Но мне смотреть эту поебень к концу было просто физически больно. А концовкой автор окончательно плюнул мне в душу. Спасибо Жора! Спасибо мать твою!

"Ромовый Дневник" - фильм посвящённый памяти Хантера Томпсона, да ещё и частично по сценарию Хантера Томпсона. Поскольку он сделан по первой, фактически автобиографической книге Хантера Томпсона. Помнится посмотрел его во впечатлительном семнадцатилетнем возрасте, и даже тогда мне он кажется понравился. Да и сейчас про фильм ничего плохого сказать не могу. Молодой идеалист-журналист (пока ещё не гонзо) приезжает в 1960 году в Пуэрто-Рико, страну где американцы могут вдоволь упражняться в своём комплексе превосходства белого человека над местными "папуасами" (такими же христианами из Европы как они). И не смотря на прекрасный бессмертный океан и приятный климат, весь фильм пропитан атмосферой какой то чудовищной унылой безнадёгой, как это обычно и бывает в третьем мире. И всё это разбавляется веществами, алкоголем и борьбой всепобеждающего нигилизма с робким идеализмом. Очень неспешное, местами забавное, но по большей части грустное кино, хоть и пропитанное слегка, неким духов авантюризма. Из явных плюсов: отличные актёрские работы с отличными диалогами, Депп блистательно сыгравший своего покойного друга, эти ваши шестидесятые, опять же вечно-бессмертный океан и горячая как вулкан Эмбер Хёрд. Хорошее неторопливое кино на вечные темы. Самое то под чаёк где ни будь во вторник вечером.
Нуар, Грандж, блюз, депрессия, Том

Дискурс в России.

Это печально.

Дискурс в России цветаст и прекрасен. В нём есть все. Левачки стулинисты, левачки троцкисты, левачки дегенераты. Националисты феодально-почвенного уклада, националисты с РПЦ-головного мозга в термальной стадии. Псевдонационалисты. Либерасты так и вовсе в общественном дискурсе России, как и западники, представлены практически во всех возможных категориях, всех возможных цветов и расцветок.

Дискурс в России, это оргия провластных элит, депутатской перхоти и четвёртой власти между собой. Дискурс в России, он полон. В нём есть всё.

Кроме одного.

В национальном дискурсе нет народа. Вообще. И кроме самого народа, его туда никто не затащит.

Но покуда народ у нас долгие месяцы будет терпеть уродов, которые селят и в двадцатиэтажные дома без мусоропровода и включённых лифтов. То ни о каком национальном самосознании речи быть не может.

Любое национальное самосознание, начинается с банального самоуважения, не эгоистического толка. Если его нет, то ничего нет. И народа никакого нет.

А раз нет дискурса, то и никакого будущего у общества, а следовательно и у страны, нет.

В России есть придворные элиты, есть сам двор. Он сам по себе. А народ сам по себе и ему всё до пизды.

Но не надо сейчас говорить, что это Кремль виноват, что вы не способны поднять жопу с дивана. Царь выходит на встречу, и кого он видит? Ну кроме военных, инженеров атомщиков и прочих, кто занят делом? Да никого он не видит. Потому что никого нет. С кем вести дискурс?
Нуар, Грандж, блюз, депрессия, Том

«Мы больше не мечтаем о будущем, мы его скорее боимся»

https://aftershock.news/?q=node/735573

Почему мир больше напоминает жизнь в комнате зеркал, что общего у Путина и Трампа, какой будет идентичность человека в XXI веке – об этом размышляет Иван Крастев, глава Центра либеральных стратегий в Софии, Kissinger Fellow в Библиотеке Конгресса США. Беседовала Светлана Бабаева - член Совета по внешней и оборонной политике.



Не свергнуть правительство, а поменять страну

– На недавней сессии Валдайского клуба, посвященной теме идентичности, Вы сказали, что по всему миру идет «подъем большинства». Это хорошо или опасно?

– Как писал Самюэль Хантингтон, «идентичность – как грех: мы можем сопротивляться, но избежать не в силах». О политике идентичности стали говорить как о новом явлении, на самом деле она – результат культурной революции 1968 года. Есть два типа идентичности. Один от нас не зависит – кем мы родились. То, что я болгарин, не мой выбор, но часть моей идентичности. Второй тип – та, которую я выбираю. Человек сам выбирает, как будет жить, за кого голосовать, верить или не верить в Бога. Ныне людей больше заботит приобретенная идентичность. Вокруг нее они создают свою историю, жизнь. Отчасти это связано с тем, что люди стали более образованны, подвижны.

– Но, если больше разнообразия, должен быть подъем разных меньшинств, а не большинства!

– Подъем меньшинств в политике был в 1960–1990-е годы, когда феминистки, сексуальные и этнические меньшинства хотели стать заметными и быть представлены в политическом процессе. Они говорили: «Хотим, чтобы нас услышали, мы существуем!». У групп же большинства, этнических, религиозных, расовых, не было драйва говорить «мы тут», потому что было ощущение, что у них и так власть.

Что произошло потом? Я прежде всего говорю о западном мире. Возникает демографическая проблема. Общества стареют, миграция меняет этнический состав общества, а следом страх: мы большинство сегодня, но будем ли мы большинством завтра?

И люди психологически начали вести себя как меньшинства. Возникло ощущение, что их власть уже хрупкая, неустойчивая. Особенно это ощущается в маленьких государствах. Скажем, ты всегда думал, что тебе не нужно доказывать, что ты болгарин, потому что таких у вас в стране – 80–90 процентов. А теперь ты боишься: мир другой, дети вообще могли уехать и уже плохо говорят на родном языке. И начинается паника: а что, если через сто лет моей этнической группы, моей нации вообще не будет?

Collapse )